Николай Павлович Сверкунов

В музее библиотеки п. Холбон хранятся письма летчика Николая Павловича Сверкунова. Статья о его судьбе была опубликована Ангелиной Грязновой в газете «Балейская новь».

Николай Павлович Сверкунов (1920-1944). Источник фотографии: газета «Балейская новь»

Более 70 лет прошло с тех пор, как закончилась Великая Отечественная война. Выросло три поколения, не слышавшие воя сирен и грохота разрывов. По меркам человеческой жизни это много, но это и мало, так как память о павших до сих пор кровоточит. О войне написано немало книг — художественных, документальных. Но письма с фронта занимают особое место. Они написаны участниками тех героических событий. Они потрясают своей простотой. Письма понятны для любого, кто читает их. Они связывают судьбы прадедов и внуков крепкой нитью.

В библиотеке посёлка Холбон Шилкинского района находятся пожелтевшие от времени фронтовые письма, написанные простым карандашом и синими чернилами. Этим письмам уже за шестьдесят, но они свободно читаются. По этическим правилам мы не имеем права читать письма, адресованные другому человеку. Но так как письма переданы в музей, то они стали доступны каждому заинтересованному человеку. С чувством волнения я беру в руки ветхие листки — письма с фронта и читаю. Через их можно представить, как воевал советский солдат, чем жил, что помогало ему устоять перед врагом и защитить свою Родину, свою семью. Мне захотелось узнать о человеке, который посылал письма с фронта своей любимой, сделать письма говорящими, чтобы из глубины военных лет дошли до нашего современника мысли и думы простого солдата, который выполнял свой священный долг — защищал нашу Родину в годы Великой Отечественной войны. Я исследовала фронтовые письма и узнала много интересного про их автора. Мне захотелось поделиться с вами историей о гвардии-лейтенанте, командире взвода 7 ВА 19 Гвардейского истребительского авиаполка Сверкунове Николае Павловиче (1920 г. р.), авторе этих писем.

Родился и жил Николай в селе Нижний Кокуй Балейского района. До войны учился в лётной школе в городе Ульяновске. На фронте оказался с первых дней войны. Не был женат. Переписывался с жительницей поселка Холбон Кольцовой Прасковьей Кузьминичной на протяжении 1941-1944 годов (в девичестве Золотарёвой, уроженке села Нижний Кокуй). В июле 1942 года его самолет был подорван, летчик спасся. Вот как об этом он рассказывает в письме: «…Война у нас идёт главным образом в воздухе, приходится до 5 раз в день вылетать на боевые задания и встречаться с противником. 24 июня меня подловили в бою и зажгли мой самолёт. Пришлось спасаться на парашюте. Выпрыгнул и сразу раскрыл парашют на 3500 метрах. Но здесь чуть не пришлось поплатиться жизнью, так как взялись меня два «М-109» расстреливать. Но вскоре заметили наши лётчики и не дали им, сопроводили меня до земли. Обгорел всё же здорово: сожгло кисть правой руки и всё лицо. В общем, что было открыто, то всё обгорело. Пролежал в лазарете и вылечился. Сейчас осталось только лицо красное… (20 июля 1942 года)». Затем воевал в Заполярье. Часто рассказывал о погоде и климате в тех местах, сравнивал его с климатом в Забайкалье. В 1943 году воевал на скоростном истребителе в гвардейском полку. О своих трудностях на фронте, особенно боевых действиях, Николай мало писал в письмах, ибо лишнего нельзя было писать, так как каждое письмо проверяла военная цензура. В каждом письме писал, что скучает по своей Пане, просил ее почаще писать. Свою любимую Пану он называет «моя отрада», «ты одна для меня радость, одна мечта, о которой я уже 3-й год скучаю». Посвящает ей такие строчки:

«Пана, я всю жизнь тебя помнить буду,
Ведь могу только раз я любить,
О, поверь, я тебя не забуду
И мечтой о тебе буду жить.
Знаю, быстрые годы промчатся,
Отцветут и поблекнут цветы,
И над страстью моею смеяться
Будешь после, наверное, ты».

Понимая, что вдалеке трудно хранить верность, Николай разрешает своей подруге полюбить другого, но только сразу честно сообщить ему об этом. Во всех письмах обязательно сообщал о том, какие фильмы, спектакли посмотрел, давал им свою оценку. Из писем я узнала, что 15 августа 1943 года было у него день рождения, на следующий день, 16 августа, присвоили ему звание лейтенанта. Погиб при выполнении боевого задания. Его самолет был подорван, пришлось приземлиться на вражеской территории. Что произошло дальше, я узнала из статьи «Фомченков Константин Фёдорович» из сборника «Герои ленинградского неба». Фомченков Константин Фёдорович (Фома) воевал вместе со Сверкуновым Николаем Павловичем.

«… В список безвозвратных потерь записали фамилии Фомченкова и Лелика. Сверкунова записывать пока воздержались. Его ждали день, второй. Он не появлялся. Судьба Николая стала известна, когда наши войска перешли в наступление и заняли места, над которыми происходил воздушный бой. Неподалеку от аэродрома в сосновой роще нашли самолёт Сверкунова, а вокруг — около десятка трупов немецких солдат. Один из взятых в плен гитлеровцев оказался очевидцем последних минут жизни Сверкунова. На допросе он рассказал, что русский приземлился на повреждённой машине как раз в расположении его роты. Командир приказал взять лётчика живым и выделил для этого взвод. Самолёт окружили, но русский не хотел сдаваться и не подпускал к себе. Он ползал вокруг самолёта и, стоило кому-нибудь приблизиться, открывал огонь. Стрелял метко, наповал уложил несколько солдат и ефрейтора. Когда у русского кончались патроны, одному из солдат удалось подползти и прыгнуть на плечи лётчика. Тот в борьбе застрелил его. Но пока они боролись, подбежали другие солдаты. Русский отстреливался, а последний патрон пустил себе в грудь…»

На сайте «Звёзды Победы» есть сведения о наградах. Сверкунов Николай Павлович награждён орденом Красной Звезды, орденом Красного Знамени и орденом Отечественной войны 1 степени.

Не довелось встретиться Прасковье с Николаем, не вернулся он с войны. Среди писем есть одно, написанное другим почерком. О гибели героя девушке сообщает его друг Фома Журавлёв. Вот что он пишет: «…В неравном воздушном бою Николай Сверкунов отдал свою жизнь за счастье будущего поколения. 24 февраля 1944 года в 11часов 55 минут погиб героической смертью Николай Павлович Сверкунов. Немецкие изверги в предсмертных судорогах цепляются за каждый метр нашей священной земли, за каждый грамм ценностей нашей Родины. Но не выйдет! Штык занесён над их головой. Вора, людоеда, детоубийцу застали на месте, смерть проклятому извергу. Пана, с Николаем я дружил больше года, больше десяти боёв провёл с ним. Я его любил как друга, как брата, и за его жизнь я поклялся на могиле отплатить гадам. Скоро настанет час полного изгнания и уничтожения фашизма. Тогда все народы мира свободно станут строить свою жизнь. Не плачь, Пана, а упорным трудом мсти за его смерть».

Всю жизнь женщина помнила Николая и хранила письма, хотя вышла замуж и родила двоих детей.

Эта грустная история трогает до слёз. Погиб молодой парень 24 лет. Хочется, чтобы память о нём осталась в сердцах его земляков. Поэтому работники холбонской библиотеки решили передать письма в музей села Нижний Кокуй. Надеемся, что имя Сверкунова Николая Павловича навечно останется в памяти земляков как образец мужества, героизма.

Статья и фотографии на сайте газеты «Балейская новь» (выпуск №33 от 4 мая 2016 г.): http://балейская-новь.рф/article/102507/

Следующая запись
Предыдущая запись

1

  1. Исходя из материалов сельскохозяйственной переписи 1917 г. (ГАЗК, ф. 19, оп. 3, д. 234), можно предположить, что Николай Павлович был сыном Павла Антоновича Сверкунова (1881 г.р.), а Прасковья Кузминична Кольцова (Золотарёва) — дочерью Кузьмы Зиновьевича Золотарёва (1872 г.р.).

Мой комментарий