Из старых газет: «Жизнь прожить — не поле перейти»

Статья Ефима Вахромовича Гагаркина «Жизнь прожить — не поле перейти», опубликованная в газете «Балейский рабочий» 23 февраля 1991 г. (с. 3, 4).

***

В этой истории мне хотелось бы описать одно из шести семейств первопоселенцев села Колобово, Гагаркиных, и показать, как сложился их жизненный путь за два с половиной столетия с начала заселения села до нынешних дней.

Как и все, Гагаркины и Колобовы, прибыли из европейской части России, из Владимирской губернии. Цель переселения по указу царя – это развитие хлеборобского дела и обеспечение перевозок по почтово-грузовому тракту Нерчинск – Бянкино – Нерчинские заводы и через все последующие опорные пункты, образованные через 30-40 верст один от другого. Но сочетать хлеборобское дело, почтовую гоньбу и перевозку по тракту оказалось обременительно и разорительно для мужика. В начале 1800 года притрактовые мужики стали подумывать, как бы почтовую гоньбу и перевозку казенных грузов свалить на другие плечи. Такие плечи в Колобово нашлись. Их подставил Григорий Алексеевич Гагаркин, сын первого поселенца. Это был мужик в расцвете своих сил, трудолюбивый, разворотливый, предприимчивый. По прибытии в Колобово его отец с тремя сыновьями смог к этому времени обзавестись посевами, скотом и сколотить кое-какой капиталец.

На поселковых сходах из пяти сел (Колобово, Лукино, Куникан, Жидка, Усть-Ягъе) было решено вместо гужевой повинности на тракте ввести с каждого двора пошлину и выплачивать ее Григорию Алексеевичу. На эти средства и добавленные средства из своего капитала он построил почтовый двор вверху села, за озерком, на высокой релке. Там он соорудил дом, надворные постройки, обзавелся лошадьми, сбруей и всем прочим. Нанял работников – ямщиков. Он также успешно занимался хлебопашеством, держал скот.

Позднее дом, посевы, скот и почтовый двор по наследству перешли от отца к его младшему сыну Алексею Григорьевичу. Старших трех сыновей – Василия, Платона и Киприяна – отец отделил, построил им дома. Они жили своими семьями. Алексею отец предоставил возможность получить небольшое образование.

Алексей был, как и отец, работящий, предприимчивый и хваткий к любому делу. Он еще больше расширил почтовый двор, прибавил посевов, скота, лошадей. В Колобово и в округе он стал самым богатым человеком. Про него говорили: «Зимой, когда скот погонят из дворов на реку Унда, на водопой, то первые уже на проруби, а последние еще не вышли со двора». У Алексея Григорьевича было два сына, Устин и Прокопий. Отец дал им небольшую грамотешку, приучал к труду, к ведению хозяйства и как вести деловые связи. Часто посылал их в командировки по почтовым и коммерческим делам. В их присутствии проводил все деловые разговоры со своими партнерами.

Алексей Григорьевич скончался рано, не успев произвести раздел сыновей и определить, кому дать в наследство все нажитое им, его отцом и его дедом. Его сыновья производили все работы в хозяйстве. Но у них не оказалось организаторской способности, предприимчивости и хватки как у отца.

Алексей Григорьевич был гостеприимным человеком. Угощая, сам при этом почти не употреблял спиртного. Его же сыновья, Устин и Прокопий, во время поездок, встреч, деловых разговоров от приема спиртного не отказывались, а позднее к нему пристрастились. После смерти отца выпивки сыновей здорово отразились на почтовом дворе, посевах и поголовье скота. С таким трудом сколоченное их предшественниками богатое хозяйство пошло под гору, на разорение, а впоследствии и на закрытие почтового двора.

Конечно, не одни выпивки стали тому причиной. Были и другие, более объективные причины, такие, как затухание рудников (серебро-свинцовых) на Нерчинских Заводах, открытие новых золотых рудников и россыпей по реке Унда (Куниканское, Шахтаминское, Казаковское). А это значило – уменьшение почтового потока, грузоперевозок и поездок чиновников. Все эти перевозки перемещались в другие места, потребовали другого подхода к делу. На это у братьев не хватило ни смекалки, ни деловитости, ни разворотливости. А пристрастие к пьянке довершило дело.

У Устина была одна дочь Екатерина. У Прокопия – три сына: Григорий, Ульян, Николай. К совершеннолетию детей в их хозяйстве не стало почтового двора, пашен, а во дворах – скота и лошадей. Сыновьям досталось в наследство бедняцкое хозяйство, не способное ни накормить, ни одеть.

После смерти отца доращивать и воспитывать троих братьев взялась жена Устина Анна Павловна. Женщина она была работящая, умная, спокойная, деловая. Она взяла их под свою опеку, подняла на ноги, воспитала дружными, работящими, способными ко всем крестьянским работам. Когда они подросли, то серьезно занялись налаживанием хозяйства. И особенно, когда поженились. Они начали раскорчевку ерников по Чунихе и Сухой, леса – в Тополевой, Сенной и Савиной.

При помощи Анны Павловны на сходке села и по его приговору братьям вернули часть земель от киприяновских и тимофеевских, заложенных за бесценок их отцом и дядей. К революции 1917 года они вышли в зажиточные крестьяне. Жили в одном доме общей семьей до 1922 года. Анна Павловна говорила: «Я прожила свою жизнь в большом богатстве, в большой бедности и под старость снова в достатке». Скончалась она в 1927 году, прожив 105 лет. Их общая семья, трех женатых братьев, была большой и доходила до 22-24 человек. Порой в доме качалось на очепах по три зыбки с детьми младенцами. Только после гражданской войны в 1922-1926 годах построили три новых дома по Распоповской улице и произвели раздел. Главным руководителем общей семьи была Анна Павловна, а из мужиков распорядителем был Григорий.

Как же сложилась дальнейшая жизнь трех братьев?

Григорий Прокопьевич из трех братьев был старшим. В семье считался хозяином. Но большой вес имела их тетка, Анна Павловна. Без ее совета и согласия не решался ни один вопрос.

В 1900 году Григорий воевал с китайцами (в Маньчжурии) в первом конном казачьем Нерчинском полку по ликвидации боксерского восстания. В 1905 году воевал с японцами в Маньчжурии и Порт-Артуре. Из колобовских казаков с ним на войне были Гагаркин Давыд Васильевич, Мартюшов Иван Матвеевич и Колобов Игнат Дмитриевич. С войны Григорий пришел с наградами: два Георгиевских креста, две медали, дарственный портрет Суворова, дарственные – кобылица, швейная машинка и ковер. На все имелись соответствующие документы, выданные командованием полка.

В его семье рос сын Никифор Григорьевич. Его год призыва – 1919. Провожали в армию осенью, по мобилизации и приказу атамана Семенова. Зимой 1920 года в Шелопугино из армии Семенова он бежал. В селе Гирюнино вступил в партизанский отряд. Вначале его взял на поруки командир эскадрона Евсеев. В боях под Шелопугино, под Куприяновским мостом через реку Унда и в бою под Жидкой, был он уже командиром эскадрона в сотне под командованием Рюмкина. После гражданской войны служил в Красной Армии на границе с Маньчжурией, был командиром разведэскадрона.

При сопровождении советской миссии по пограничной торговле, в одном из маньчжурских селений, Никифора узнали два колобовских жителя, унтер-офицер Кузнецов Егор Андреевич и Колобов Иван Прокопьевич, бежавшие за границу с семеновской армией. Они дали задание в село Деревцово крестьянину Деревцову с сыном убить Никифора, а они в свою очередь наняли для этого солдата-белогвардейца.

22 мая 1922 года из Маньчжурии шел конный обоз приграничной торговли. Когда обоз пересек границу и был на пути от станции Отпор на Мациевскую, Никифор с группой красноармейцев проезжал с проверкой мимо обоза. Из середины обоза раздался выстрел с телеги. Нанятый белогвардеец находился в обозе. Разрывная пуля попала Никифору в сердце.

Никифора похоронили на колобовском кладбище со всеми красноармейскими почестями. За добросовестную службу в Красной Армии и по охране границы был он награжден именным наганом. При похоронах именной наган командование войсковой части передало отцу Никифора. Он в свою очередь передал наган в комячейку села Колобово ее секретарю Пантелееву Василию Андреевичу.

Второй брат Григория Прокопьевича – Ульян Прокопьевич. Его жена была Димова Устинья Ивановна из Ильдикана. Вскоре после женитьбы, по разнарядке казачьей сотенной станицы, в конце 1890 года, он был направлен на строительство Забайкальской железной дороги. Работал на распиловке бревен маховой пилой на шпалы. Домой вернулся с поврежденным позвоночником и стал горбатым.

Полноценным работником в своем хозяйстве он уже не был. Все мужские работы, особенно в поле, легли на плечи жены. Но и для Ульяна в хозяйстве работ было много. Он не сидел сложа руки. Занимался выделкой кож, овчин. Стал выполнять шорные работы по ремонту и изготовлению конской сбруи, подшивал обувь, растил скот. Так что в тягость для семьи не был. Его жене Устинье в поле за мужика пришлось работать, по хозяйству женские дела справлять, а как женщине – женой быть и детей рожать. Прожила она 95 лет. В их семье три дочери: Матрена, Агриппина, Анна и сын Фокей.

Устинья Ивановна, Матрена и Агриппина – мои бабушки-собеседницы, много рассказывали об истории села Колобово. Матрена Ульяновна – моя теща. Они покойные. Анна с семьей живет в Краснокаменске. Фокей в 30-х годах работах на Ерках на золоте. Был еще молод и холост. По клевете и наговору в 1938 году репрессирован. После 1953 года реабилитирован.

Третьим братом этого семейства был Николай Прокопьевич – спокойный, рассудительный, трудолюбивый мужик. В семье занимался всеми делами как в поле, также и домашним хозяйством. Он увлекался кузнечным и столярным мастерством. Для хозяйства этой большой и слаженной семьи смастерил конную молотилку, веялку, ветродуйку. Сам ковал детали и изготовлял всю деревянную оснастку. В 1934 году Николай Прокопьевич с сыном Федоров был репрессирован. Весь его капитал конфисковали, дом перевезли в падь Спирино на колхозный стан. Молодой еще сын его Деонис пошел скитаться по квартирам.

Что за причина их репрессий? Богу весть. В деревне говорили, что отец с сыном подковали лошадей трем односельчанам, оказавшимся в списках повстанцев 30-го года. Так ведь лошадей они ковали жителям всего села. После 1953 года они были реабилитированы.

Из вышесказанного видно, что сложно и противоречиво проходила жизнь этого старинного большого семейства. Мужик – хозяин села, смело берется за все дела в своем хозяйстве, его руки не боятся и не брезгуют никакой работы. Ему все подсильно, он все умеет делать. Без этого житель села и хозяин своего хозяйства просто не выживет. Но жизнь крестьянина, его деяния да и дела всего сельского хозяйства очень хрупкие, очень нежные, на них действуют все факторы окружающей его среды, порой даже самые незначительные. К ним надо относиться очень бережно, чутко, ласково и очень внимательно. Иначе можно загубить все то, что создало крестьянство, все сельское хозяйство.

В хлеборобском деле крестьянину много не надо, всего лишь немного внимания, немного заботы, немного помощи, свободы. Только без каких бы то ни было подножек, которых за всю крестьянскую бытность было предостаточно. Эти подножки всегда превращались в кампании, сменяющие одна другую, не успев осмыслить содеянного, в том числе и при советской власти, такие как: НЭП, коллективизация, укрупнения, объединения, разукрупнения, гигантомания, совхозомания, кооперативомания, фермомания, огосударствление, разгосударствление и прочее.

Ни одна из этих кампаний ни разу не доведена до ума и до конца. Сомнительны и перестроечные кампании. Под подножки и кампании попало и это старинное большое семейство Гагаркиных, из которого в Колобово не живет никто, а это значит, никто из них не занимается хлеборобским делом.

***

Продолжение в статье «Второе семейство Ггаарикных».

Следующая запись
Предыдущая запись

1

  1. Спасибо. Очень интересно.
    Интересную информацию нашла. Уральский историк, краевед описывает в своей книге «Исчезнувшие населенные пункты Пермского края»
    Колобки. Быв. деревня в Ильин. р-не. Изв.с 1782 г. как д. Слепых. В ней тогда жили Черепановы. В 1850 г. д. Черепанова.
    Колобова. Быв. деревня в Сивин. р-не на . рч Каменка. Известна с 1744г. как поч. Колобова (в нем тогда жили Колобовы) Др. название селения -Алешичи.
    Возможно, кому пригодится!

Мой комментарий