Валентина Товпегина. Родина моя

Я знаю: ничего на свете нет милей,
Чем эти горы, речка, поле!
Чем этот, раньше «золотой», Балей —
Теперь же он в руинах — не в фаворе!
Чем эта бедная земля моя,
Изрытая траншеями и залита из шахт водою…
Но все равно стремлюсь я к малой Родине своей,
Хоть слезы проливаются рекою…
И часто хочется взглянуть на ВеселУю, на Сосновку,
Конечно, хочется мне навестить Старуху, Молодуху и Крестовку!

(Названия сопок — Старуха, Молодуха, Крестовка, Веселая, Сосновка)

2010 год

Прошло целых девять лет с тех пор, как я была в родном Балее. И вот я снова еду по дороге, которая была раньше такой привычной, даже родной, потому что очень часто я ездила домой, когда была студенткой, когда еще живы были мои родители, дяди и тети. Как счастлива я была тогда от возможности общаться со старшими родными и близкими людьми, видеть родные очертания хребта, смотреть на сопки, на долину реки, которую в детстве и юности своими ногами измерила не раз, на дороги, по которым вереницей друг за другом шли огромные КАМАЗы и БЕЛАЗЫ с рудой. Еду в такси, смотрю в окно, а слезы застилают глаза. Горы, лес, река – все, вроде, те же, да вот дома вросли в землю, многих уж улиц нет, только на их месте холмы, заросшие крапивой. Убогие заборы покосились. От школы, в которой в шестидесятых годах учились дети в две смены, а вечером – взрослые, остались только стены. Ильное озеро, сдерживаемое высокой дамбой, уже почти рядом с домом, где я родилась и жила первые свои десять лет. Такая печальная картина нагонит тоску даже на человека со стальными нервами.

Когда машина остановилась у дома, и мы с дочкой вышли из нее, я почувствовала: чего-то не хватает. Нет, родной хребет также возвышается, сопки на месте, но поразила тишина, необычная для этих мест… Взглянув в сторону реки, поняла – это не хватает скрипа и скрежета работающей драги. Драга – это плавучая фабрика, рабочие которой добывают золото. С одной стороны драга вгрызается своими мощными ковшами в дно реки, затем ковши, наполненные грунтом, исчезают в чреве драги, а с другой стороны — со стороны противоположной — выливается отработанная порода, из которой и образуются хвосты, или отвалы. В девятом классе мы с учителем ходили на экскурсию на драгу. Видели и лотки, и резиновые коврики, и золото. Помню, как мы, школяры, удивлялись, что золото на вид такое невзрачное, не блестит. Надо же, как впились звуки скрежещущей драги в мозг, даже через много лет их, видите ли, не хватает. И теперь река кажется осиротевшей без драг, хотя по берегам красуются сейчас сосны и кустарник. А вообще — то, река Унда на моем только веку трижды меняла свой облик. Помню время, когда не было на ней драг. Вода была светлая, чистая, люди перебродили реку легко — кому-то надо было в город, а кому-то — в лес. Мост, правда, был, но далеко. Берега, заросшие дикой яблонькой и черемухой, особенно красивы были весной, когда кусты покрывались белым цветом, когда несильный ветер разносил по долине черемуховый аромат. А затем появились драги,вода сразу изменилась, стала ильной; вместо кустов выросли отвалы в несколько рядов,вся река оказалась изрытой. И вот через тридцать лет на месте отвалов вырос сначала красный тальник, а потом поднялись и сосны. Вот теперь-то я поняла, почему место за Нижним Кокуем называется Сосновкой, правда,еще в 60-х бабушка говорила,что в пору ее молодости на левом берегу Унды росли сосны, но нам не верилось: они попадались дальше, почти возле Барановска. А теперь Новотроицк и Нижний Кокуй разделяет река Унда и сосновый лес.

Погостив несколько дней, мы засобирались в дорогу. Так тянуло в родные места, а вот приехала, посмотрела, и больше не хочется здесь оставаться. Когда живы были родители, мы с детьми гостили долго, даже почти все лето. А теперь без отца и матери не только в доме пусто, но и поселок опустевшим кажется.Вообще-то, действительно, опустел городок, предприятия позакрывались, шахты позатопили, люди, кто мог, уехали на Алтай, в Сибирь, на Дальний Восток, и подруги мои поразъехались; у братьев и сестер свои семьи, свои дома, много незнакомых людей, чувствуешь себя чужой. Каждый день только больше расстраиваешься от воспоминаний и от заброшенности, которая поселилась в этих местах. Убедилась на своем опыте, что прав тот, кто утверждает: «Не возвращайтесь в прошлое…» Хотя у города-то Балея было славное прошлое, настоящее — удручающее. Александр Кривенышев, президент World Zone Time сказал в своем интервью: «В прошлом, до 1917 года, это место дало стране 2400 пудов золота (около 40 тонн чистого золота), а к 1994 году этот маленький город Балей дал стране свыше 400 тонн чистого золота, что по нынешним ценам стоит свыше 510 миллиардов рублей, или 16,8 миллиардов долларов. Вдумайтесь в эту цифру — маленький городок в Забайкалье дал стране так много: дал на развитие космоса, дал на развитие Арктики и Антарктики, дал на развитие науки, обороны, искусства, спорта, медицины, промышленного развития и улучшения уровня жизни людей в стране.»

Страница Валентины Товпегиной на сайте «Проза.ру»

http://www.proza.ru/2013/03/02/440

 

Предыдущая история

Следующая история